В прошлом, реабилитационном выпуске,
я обещал, что следующий выпуск рассылки
будет посвящён дневниковому наследию
Марии Башкирцевой. Не хочу быть вечно
оправдывающимся, но видно, ещё не
кончилась бесконечная чёрная полоса в
моей жизни. Я ведь обещал не на пустом
месте. Выпуск был практически готов,
набран в текстовом формате и сохранён на
дискете. Но плодам вдохновения,
посетившего меня под впечатлением от
прочитанных дневников Маши Башкирцевой,
результатам ни одного дня творческого
труда не суждено было увидеть свет. И
прежде всего, по причине моего
дилетантского непрофессионализма.
Единственная дискета, на которой была
сохранена работа, в тот момент, когда я
поудобней разместился перед компьютером,
чтобы выйти в Subscribe
для очередного выпуска рассылки,
не соизволила раскрыться и приказала
долго жить, вместе со своим содержимым,
что неоднократно подтвердилось
множеством попыток это сделать на других
компьютерах. К сожалению, в нашем городе
я не нашёл специалистов по
восстановлению данных.
Поэтому, к справедливому негодованию
своих читателей и моему глубокому
сожалению, мне снова и опять придётся
корректировать свои планы и уповать на
благоприятное расположение звёзд в не
столь отдалённом будущем. Друзья мои,
учитесь на моих ошибках! Копируйте
данные, не жалейте времени и средств для
сохранения своих трудов, если цените их.
Ведь это режет по живому…
Вернёмся к заявленной теме позже. А
пока дайте мне оклематься, собраться с
мыслями и за это в ближайших выпусках
рассылки предлагаю вам познакомиться с
оцифрованной копией нашумевшего в своё
время «Дневника обыкновенной девушки»
Нины Костериной, который впервые был
опубликован в начале 60-х годов в
журнале «Новый мир», а затем в
издательстве «Детская литература» в 1964
году вышел отдельной книгой.
Ваш покорный слуга пытался найти
оцифрованный вариант дневника Нины
Костериной в Интернет, но, либо плохо
искал, либо до меня этого ещё никто не
сделал. А тема, надо сказать, нам
родная, что и подвигло меня на столь
героический подвиг.
Итак, Вячеслав Отшельник и «Твой
Личный Дневник» представляет:
Нина Костерина «Дневник обыкновенной
девушки»
1936 год
20 июня.
Экзамены кончены. Я – восьмиклассница. И
вот вдруг – откуда-то наплыло – буду
писать дневник. Сказано, решено и
подписано. И встала первая задача – как
его назвать? Долго думала. Начала думать
сначала о том, кто я и какая я. Талантов
у меня нет никаких… Думая о своей
бесталанности, я решила, что мой дневник
так и должен называться: «Дневник
обыкновенной девушки». Ну, самая
обыкновенная. У меня даже в мечтах нет
ничего особенного. Я слыхала от
некоторых девочек, как они мечтают: кто
хочет быть врачом, кто инженером. А у
меня о будущем – один туман…
Хочется начать дневник с даты, которая
почему-то врезалась в память.
Это было 8 апреля. Мне исполнилось
пятнадцать лет, и я праздновала свой
день рождения. На вечере у меня были
Алик, Борис, Володя, Воля, Люся, Тоня и
Витя. Я волновалась перед вечером и
боялась, что будет скучно. Однако вечер
прошёл хорошо – ни один день моего
рождения не проходил так весело. И в
этот вечер я в первый раз «рискнула»
танцевать с мальчиками – с Аликом и
Витей. Когда Алик обнял меня за талию, а
я положила руку ему на плечо, то
невольно вздрогнула – такое было
волнующее и радостное чувство. Танцую я
давно и люблю танцевать, но с таким
удовольствием ещё никогда. Шутя, Алик
поднял меня на воздух: сердце замерло,
дыхание перехватило, и жаром запылали
щёки.
После мы играли в фанты. Играли и во
«флирт цветов». Володя с Люсей «Флирт
цветов» превратили во флирт между собой.
Мне игра не понравилась, и я скоро
бросила её. Были и другие игры, и домой
пошли часов в 11.
Хороший был вечер. Он скрепил мою дружбу
с мальчишками, но рассорил с девочками.
Особенно злилась Оглоблина и потом
как-то обозвала меня подлизой. По поводу
«подлизы» пошла долгая канитель, и в
конце концов Оглоблину перевели в другой
класс.
Очень весело прошли майские праздники.
Ходили в демонстрации через Красную
площадь, видела всех вождей. Пели,
плясали, кричали… А вечером билеты в
оперетту. «Продавец птиц». Очень
понравилось.
Надо отметить посещение музея изящных
искусств. Пошли всей семьёй. Но в музее
я отделилась и пошла одиночкой: хотела
смотреть так и столько, сколько душе
угодно. Многое понравилось, но особенно
одна французская картина: берег моря,
вдали корабли, на берегу прекрасные
развесистые деревья и толпа людей, в
панике, с отчаянием протягивающих руки к
морю. И ещё одна английская картина –
женщина в сером платье стоит с хлыстом
на веранде…
А вывод из посещения такой: надо сходить
ещё раз, но обязательно с путеводителем.
Надо, конечно, на память отметить
крупные события, происшедшие за это
время: умер Горький и опубликован проект
новой Конституции. О Конституции я
что-то мало и плохо понимаю, хотя
чувствую, что это в жизни нашей страны
большое событие. Но вот смерть Максима
Горького я переживала как личное горе. У
нас есть полное его собрание. Многое я
уже прочитала, некоторые произведения
доводили меня до бессонницы. И вот –
Горького нет…
Много волнений было и при приёме меня в
комсомол. Я вообще газеты читала, но
пришлось всё же пойти к отцу за помощью.
Толковал он со мной часа два. Многое
напомнил, многое разъяснил, особенно по
Конституции. После разговора с ним в
райком комсомола пошла спокойно. Молодец
у меня папка! В райкоме нас было десять
человек. Все очень волновались. Мне в
райкоме не понравилось: грязно, стены
зашарпанные, сидеть негде. Мне казалось,
что я была спокойной, а другие говорят,
что из кабинета я вышла бледная-бледная.
Дали билет – маленький-маленький,
беленький.
Дома показала папе. Он подхватил меня,
подбросил вверх и крепко поцеловал.
«Молодец, Нинок!» - сказал он так, что
мне стало очень весело и радостно.
Надо отметить книги, прочитанные мною за
это время. Читала «Девки» Кочина. Книга
очень понравилась. «Человек, который
смеётся» Гюго чуть не сорвал мне экзамен
по физике - зачиталась и забыла о том,
что надо готовиться.
За время же экзаменов два раза была в
Камерном театре и три раза смотрела кино
«Цирк». Орлова изумительна!
Когда шли экзамены, папа пообещал: после
«удачных» экзаменов поедем в Хвалынск. И
вот вчера был последний экзамен –
география. Сдала. Кончила семилетку.
Ура, едем в Хвалынск!
22 июня.
Я уже в поезде. Еду с дядей Илюшей. Мама
с Лелей выехали раньше. В купе у нас
окна не открываются, страшная духота.
Еду на верхней полке – здесь удобней
читать и... мечтать! Читаю письма Насти
– своей хвалынской подруги. Всё ничего,
но сколько ошибок! Наверное, и в моих
письмах немало этой «прелести».
26 июня. Хвалынск.
Чернил у нас нет, ручки тоже, поэтому
пишу карандашом...
Приехали 24-го утром. Всю ночь не спала
– стояла на носу парохода и смотрела на
Волгу. Тьма, ветер. По небу бежали
тучки. Между ними загорались и гасли
звёзды, и было в этом что-то тревожное и
таинственное. А внизу, во тьме, грозно
шумит и плещется Волга... Только огоньки
впереди – белый и красный, и меж ними
наш стремительный бег сквозь бурную,
шумную ночь...
Как только приехала, переоделась – и к
Насте. Весь день просидела у неё, а
потом решила остаться и на ночь.
Забрались с Настей на сеновал и
говорили, говорили – до рассвета...
7 июля.
Мало внимания дневнику! Делаю себе
замечание!
С Настей мы почти неразлучны. Говорим
обо всём: вспоминаем прошлое лето,
обсуждаем газетные новости, которые я ей
ежедневно рассказываю, говорим о нашем
будущем.
Дни стоят жаркие. Папа ходит со
спиннингом по берегам Волги. Часто и нас
тащит за собой. Один раз с ночёвкой
ездили на остров, жгли большой костёр.
На ночь папа из простынок соорудил
палатку, но перед рассветом поднялся
такой ветер, что палатку сорвало... Было
много смеха и шума. Мама злилась:
«Какая, говорит, это прогулка...» А мы
опять искали в темноте дрова и жгли
костёр. А папа пел песни.
Ходили в горы. Там в глухой чаще
смотрели старую, полуразвалившуюся
часовенку. Какие там изумительные
горно-лесные виды и какая вода в
родниках!
2 августа.
Вот опять разрыв в дневнике. Но здесь
совершенно не тянет к дневнику, тем
более что стоит такая жара – прямо ручка
валится из рук.
Основное наше развлечение – купание.
Бултыхаемся в Волге часа по три, пока
зубы не начнут стучать. Сегодня я, Настя
и Ядя были на острове. Когда стали
купаться, попали в яму и сразу
захлебнулись. Выскочили из под воды, а
Ядька стала кричать. Я так на неё
гаркнула, что она перестала кричать, но
глаза её были всё также вытаращены и
наполнены ужасом. Еле выплыли. Ядька
назвала меня своей спасительницей.
3 августа.
Вчера, когда легла спать, вспомнила, как
тонули, даже дрожь пробрала. Особенно
эти Ядькины глаза – прямо ужас, какие
они были огромные.
Опять папа утащил нас рыбачить на лодке.
Заплыли далеко вверх. Папа поймал двух
жерехов и судака. В лодке у нас было
ведро с огоньком. Мама сварила уху – и
какая же это была уха! Лучшей в жизни не
помню.
А потом нас прихватил дождь, и мы
промокли до нитки. Спасли только Лелю –
папа накрыл её своим пиджаком. Вернулись
мокрые, но настроение чудесное.
Папа сказал, что до Саратова поедем на
лодке. Ехать не хочется, но папа
неумолим. Хоть реви – всё равно не
поможет!
6 августа.
Сейчас мы уже плывём по Волге. Часа
полтора назад я простилась с Настей и
Хвалынском. Последний вечер и последнее
утро мы не знали, о чём говорить.
Какое-то странное опустошённое чувство.
Настя проводила меня до лодки... Когда
мы поплыли, долго было видно, как Настя
и Ядя стояли на берегу и махали нам
платками... Потом они отвернулись и
пошли в гору... Мне было очень грустно:
казалось, кончилась какая-то хорошая,
очень светлая пора, а впереди «лишь
страданья и слёзы...»
16 августа.
Письмо Насте.
Дорогая подруга Настя! Только вчера мы
приехали в Москву. Вот уже десять дней
прошло, как мы расстались с тобой.
Расскажу по порядку о нашем путешествии.
Когда лодка отошла от берега, такая
тоска меня забрала, что я места себе не
находила. И удивлялась: как случилось,
что мы даже на прощание не поцеловались?
И почему у меня ощущение, что мы больше
не увидимся?..
Неслышно скользит лодка, уходит вдаль
твоя, дорогая для меня фигурка... Я машу
и машу платком, и слёзы просятся наружу.
Когда ты скрылась, я не могла оторвать
глаз от прекрасных Хвалынских гор. Эти
горы и этот город стали для меня
родными. Но вот и пристань, где я
высадилась полтора месяца назад. Папа
взял здесь бидон пива, и мы поплыли
дальше. Здесь и порвалась последняя
связь с Хвалынском.
Новые впечатления охватили меня. С нашей
маленькой лодки как-то по особому
ощущается могучий простор и необъятная
красота Волги. Справа – лесистые горы.
Папа рассказывает о них древние легенды.
Но больше о гражданской войне – тут шли
особенно сильные бои, в районе Вольска и
Хвалынска. Люблю я слушать папу об этих
днях – вот было время! Наши дни тоже
интересные, но какие-то они уж очень
«приличные»...
На ночь мы остановились на пустынном
песчаном берегу. Разожгли костёр, а
утром пошли дальше. Днём поднялся ветер,
Волга разбушевалась. Я тоже села на
вёсла, и мы с папой с трудом удерживали
лодку против ветра. А Леля тряслась от
страха, и глазёнки её были такие же, как
у Яди, когда она тонула у острова.
Из-за ветра нам всё же пришлось встать у
берега и спрятаться в кустах. К вечеру
затихло, и мы поплыли дальше. Ночь
пришла чёрная-чёрная. Только на реке
какие-то огни. Папа в них разбирается и
спокойно плывёт. Вдруг нам навстречу –
пароход, а сзади нас догоняет другой.
И мне и маме казалось, что оба парохода
плывут прямо на нас. А Леля зарылась на
дно лодки и захныкала: «Я боюсь». А папа
спокойно и неторопливо загребает вёслами
и посмеивается. Мама стала требовать,
чтобы подойти к берегу. «И тебе, Нина,
страшно?» - спросил меня папа. И я
призналась, что мне тоже страшно. Только
после этого он повернул к берегу. Но в
темноте дров мы не нашли, и мириады
комаров напали на нас. Кое-как улеглись
на дне лодки, спрятались под простыни.
А днём опять боролись с низовым ветром,
который поднимал такие волны, что наша
лодка совершенно скрывалась среди них.
Но папа так умело вёл лодку, что ни
одной капли к нам не плеснулось... До
Вольска всё же не доплыли. Пришлось
опять ночевать в лесу. Приютились в
каком-то шалаше, и ночь была
замечательной. Сидели у костра, и папа
опять рассказывал о гражданской войне на
Волге и Кавказе.
Утром мы подошли к Вольску, но снова
поднялся ветер. Я тоже сидела на вёслах
и сделала что-то неправильное. Лодка
развернулась бортом к волне, и нас
захлестнуло. Папа разозлился, крепко
обругал меня. Пришлось возвращаться к
берегу и сушиться.
Только днём, когда шторм затих, мы
подошли к Вольску. Город мне понравился,
он шумней, оживлённей Хвалынска. Мы
купили здесь продуктов, папа взял для
себя пива, а для нас с Лелей печенья и
конфет. Здесь же на берегу мы купались.
Берег здесь хороший, сразу глубоко. Но я
не боялась; на лодке посмеивался папка и
дразнил меня тем, что я боюсь глубины.
Ночевали мы недалеко от Вольска. Ночью
поднялся ветер, сорвал наши балаганчики.
До утра сидели у костра. Утром
обнаружили, что наши конфеты
перемешались с песком. Однако мы с
Лелей, кое-как обчистив их, съели, не
смущаясь, что скрежещет на зубах. Папа и
мама, узнав об этом, обхохотались.
Днём подошли к Воскресенску. Здесь опять
приключение: проходящие пароходы
накатили на берег такие волны, что нашу
лодку захлестнуло и перемочило все вещи.
Пришлось опять сушиться, а папе ещё
добавлять пива.
В этот день мы подъехали к Марксштадту,
немецкому городку. На ночлег спустились
ниже и спокойно у костра ночевали. Папа
сварил замечательную кашу. Потом долго
пили чай и пели песни.
На другой день подъехали к Саратову.
Когда мы подходили к берегу, около нас
проскочила моторная лодка и резанула
мальчика. Как он, Настя, кричал! Но не
утонул, спасли.
Два дня мы жили в Саратове, смотрели
город. Хороший город – большой,
красивый. Особенно мне понравился
городской сад. Его здесь зовут «Липки».
Много цветов, зелени, тени, фонтанов.
Из Саратова выехали в четыре часа дня, а
утром – Москва!
Так прошло наше путешествие. Хорошее
путешествие, но мне не хватало тебя.
Особенно вечерами у костра или когда
лодка тихо шла по стрежню Волги, а мимо
плыли лесистые горы, - и мысли о тебе.
Что сейчас делаешь?
В Москве никого нет и делать нечего.
Хочется увидеть тебя и... поцеловать!
Зря мы с тобой не поцеловались.
Настюша, пиши дневник. Тогда все
воспоминания будут яркими. А из дневника
присылай выдержки.
Какой длинный год впереди! И учиться нет
охоты.
Пиши скорее, Настя, скучаю по тебе.
Проклятая бумага – на ней и сотой доли
не передаёшь того, о чём тоскует
сердце... Жить бы нам вместе, вот было б
счастье!..
Твоя до гроба Нина.
19 августа.
Вчера неожиданно позвонил Володька.
Болтали целых полчаса. А вечером в кино
– «Новые времена» Чарли Чаплина. «Цирк»
мне больше нравится.
31 августа.
На днях зашёл ко мне Володька. Эх, и не
люблю, когда ко мне приходят мальчики! В
квартире потом все на меня так глядят,
что... Да ну их!
Ходила сегодня в школу. Видела много
наших. Нашу группу разбивают на две.
Учителя все новые. Даже номер школы
переменили.
5 сентября.
Первого сентября была демонстрация.
Бузили мы ужасно. Танцевали на улицах
под дождём. Устали, вымокли. Но было
весело...
В классе меня выбрали старостой. Боюсь,
что не справлюсь. Даже в постели думаю о
классе и всяких делах.
6 сентября.
Получила письмо от Насти...
Вчера была на вечере в Институте права.
Увидела там Женечку, нашу бывшую
вожатую. По-моему, Женечка похорошела.
Девчата в претензии, что она красит губы
и брови. И перманент. А по-моему, ничего
особенного. Женя уже целый год замужем.
Она учится и будет юристом.
На вечере выступал наркомюст. Был
концерт, потом танцы. Нас было пять
человек, поэтому один из нас оставался
без партнёра. Но я танцевала всё время.
Под конец так устала, что чуть не упала
среди зала.
Домой пошли в два часа. Я была в таком
восторге от вечера, что один милиционер
спросил: «Что ты так смеёшься?» Я
ответила со смехом: «Весело – вот и
смеюсь!» А на Никитской встретила группу
студентов. Один из них заглянул мне в
лицо и воскликнул: «Вот с этой девочкой
я пойду домой!» Я смеюсь, студенты
кричат: «Возьми, возьми с собой!»
Поздно пришла. Хорошо, что папы не было,
а то мне бы крепко попало. Дома
заглянула в зеркало и сама себе
понравилась (что редко бывает) –
румяная, глаза горят, весёлая...
9 сентября.
Письмо Насте.
Здравствуй, любимая Настюша!
Я долго не писала, потому что совсем
замоталась – меня выбрали старостой.
Выбрали в первый же день, хотя я не
хотела. Но я комсомолка и отказываться
от общественной работы не должна.
Милая Настя, первое, что бросилось в
глаза, - это цветы. Спасибо! Глядя на
цветочки с Волги, буду вспоминать тебя.
И передо мною твоя карточка. Смотрю на
неё, смотрю и не насмотрюсь. И
вспомнила, что моей у тебя нет. Я
постараюсь в скором времени сняться и
тогда пошлю тебе.
Не обижайся, Настя, но я твоим письмом
недовольна. Не потому, что оно
маленькое. Видно, что ты спешила и
поэтому наделала много ошибок. Ты плохо
описала свою поездку в Куйбышев. Мне
очень интересно знать, какой это город.
Вот твои недостатки. Ты мне тоже пиши о
моих недостатках. Хорошо?
Работать старостой неприятно. Всегда
попадает от учителей за плохую
дисциплину, а от учеников за то, что
дисциплину подтягиваешь. Хорошо, что за
меня все «старики», то есть ученики
прежней группы. Новички же воображают
ужасно. Когда будет собрание, откажусь
от этой работы. Хватит для меня
старостата.
Теперь самое главное: папа едет на
Дальний Восток. Едет на два года. Ехать
туда целый месяц. Ехать на поезде, потом
на пароходе. Ещё не решено, но, может
быть, поедем всей семьёй. И хочется
ехать, и боюсь: отстану в ученье. И два
года не увижу тебя.
Жду твоего письма. Целую триста раз.
Нина.
21 сентября.
Здравствуй, дорогой дневник! Совсем тебя
забросила. Замоталась. Я теперь не
только староста, но и председатель
отряда. Комсоргом у нас Мулька – хороший
парень. Членов у нас пять человек,
кандидатов трое. Из них три девочки.
Одна из них финтифлюшка!
Дали вожатую Люсю из Института права.
Толстенькая по форме, а каково
содержание – посмотрим.
На Дальний Восток не едем. Будем жить в
Москве. Едет только папа.
23 сентября.
Сегодня были в Третьяковской галерее. Мы
сейчас проходим «Слово о полку Игореве».
Кстати, посмотрели выставку Репина.
Очень понравилась картина «Бурлаки».
Вспомнились рассказы папы, что мои
прадеды тоже ходили в этих лямках. Надо
будет ещё сходить в Третьяковку.
30 сентября.
В нашей семье прибавился ещё один
человек – появилась вторая сестрёнка.
Мама родила ночью в больнице. Все ждали
мальчика. Бабушка разочарована.
Появился у нас и котёнок. Все очень
любят его.
7 октября.
Долго спорили, как назвать новую
сестрёнку. Я хотела, чтобы назвали
Наташей, бабушка – Олей. Победила мама,
и назвали её Верой. Эх, и крикливая Вера
– привыкла к рукам и орёт.
По комсомольской линии дали мне работу с
октябрятами. Я ещё не занималась с ними.
Сегодня вечером купали Веру. Надо было
видеть, с каким удовольствием она лежала
в воде. А когда вытирали, не пикнула.
Мы с Лелей очень любим сестрёнку и
целуем её так, что она даже кряхтит.
20 октября.
Проводили папу в далёкий путь. Он даже
всплакнул на прощание, да и все пустили
слезу.
Вчера папа купил мне гитару. Я очень
обрадовалась подарку. Бросилась ему на
шею, расцеловала. Жалко, что он уехал.
Два года у нас не будет спутника многих
наших неожиданных вылазок за город, на
какие богат наш отец. Огонёк где-нибудь
на глухой поляне, шашлычок на угольках.
Закусим полусырыми кусочками мяса – от
них дымом пахнет, - выпьем и запоём:
«Славное море, священный Байкал...» За
эти дни у нас перебывала толпа гостей –
друзей и товарищей папы.
Теперь я сижу и тренькаю на гитаре.
Разобрала уже четыре урока по
самоучителю.
Вчера было комсомольское собрание.
Мулька отчитывался в своей комсорговской
работе. Выбрали комитет из трёх человек.
Меня всё же утвердили на работе с
октябрятами, несмотря на мой горячий
отказ.
4 ноября.
Второго была на районном собрании в
Институте права. Доклад делал секретарь
райкома. Пришла домой в два часа.
У меня за первую четверть следующие
отметки: два «пос» - по алгебре и
физике, «отлично» по физиологии и
остальные «хорошо».
Последнюю шестидневку перед концом
четверти у нас каждый день проверочные.
Я совсем измучилась. Даже бессонница и
головные боли. Скорей бы праздники. Нас
распустят на три дня.
Настя мне не пишет, и я не знаю, что
думать. Гитара висит и молчит – нет
времени.
7 ноября.
Вот наконец и долгожданный праздник.
Будем веселиться во всю!
Вчера вечером у меня было сквернейшее
настроение. Даже не знаю, почему. Весь
вечер плакала, хотелось умереть, и
заснула вся в слезах. А сегодня в груди
что-то звенит и поёт. Вскочила рано в
прекраснейшем настроении. Чай пили с
бабушкиными пирогами. Потом – в школу. В
школе болтались до 11 часов, а в 11
пошли к Институту права. Студентов уже
не было, и мы с трудом отыскали их в
каком-то тупике на улице Герцена. В этом
тупичке мы часа полтора пели и танцевали
под гармошку.
В два часа прошли Красную площадь. За
Красной площадью случилась суматоха. В
узкой улице нас сплющило и понесло.
Лидка, конечно, стала вопить, на неё
тоже закричали. Когда нас вынесло на
широкую улицу, стало легче, но
милиционеры преградили дорогу и стали
поворачивать всех на далёкий круг. Но мы
упёрлись, зашумели. Вдруг слышим крик:
«Прорвали, прорвали!..» (Цепь милиции.)
Мы туда. Милиция прижата к стене, все
бегут, и мы за народом.
Вечером зашла Сима. К нам привязались
Стелла и Леля. Пришлось взять. Пошли
сперва на Арбат, посвящённый детям. Там
в витринах замечательные макеты Артека,
пушкинских сказок и пр. Народу полно. С
Арбата Стеллу и Лелю отправили домой, а
сами пошли к Манежу, где была эстрада и
площадка для танцев. Мы осмотрели стенды
пищевой промышленности, хотели
танцевать, но в толпе нас здорово
помяли. Мы пошли на Театральную площадь.
На обратном пути зашли на Манежную
площадь и вволю потанцевали. Пришла
домой к 11 часам с отбитыми ногами...
9 ноября.
Конец отдыха. Моментально пролетели три
дня. Вчера Стелла, Леля и я ходили в
Зоопарк. Там рассмешил нас один
инцидент. Билет взрослого стоит рубль
десять копеек, а детский до двенадцати
лет – двадцать пять копеек. Мы взяли
правильно – два детских (Леле и Стелле)
и один взрослый. Стелла предупреждала,
что её по детскому не пустят – она такая
дылда! Мы всё же попытались - и нас не
пустили. Пришлось покупать ещё один
билет взрослый, но зато мы посмеялись
над Стеллой.
30 декабря.
Пламенный привет моей дорогой Насте!
Получила твоё письмо сегодня утром и
прочла его прямо в постели. Ты не можешь
себе представить, как я обрадовалась,
лишь только увидела конверт. Я долго
ждала ответ, а оказывается, это наша
«чудесная» почта так исполняет свои
обязанности – твоих двух писем я не
получила.
Отец мой работает на Дальнем Востоке.
Нашей дорогой сестрёнке Вере уже три
месяца, и она чудесно смеётся. Не знаю,
поедем ли мы к отцу: там очень холодно и
мама боится. Это чертовски далеко – на
берегу Охотского моря. Но я с
удовольствием бы поехала – хочу
посмотреть свет.
Учусь я хорошо, посредственных отметок
мало. Я веду большую общественную
работу. Я и председатель отряда, и
руководитель группы октябрят. Ношу
пионерский галстук, значок КИМа и
звёздочку. Школа у нас большая, а
комсомольцев всего семь человек, поэтому
нас основательно нагружают. Но зато и
авторитет большой.
Дорогая Настя, ты, наверное, скучаешь в
своём провинциальном городишке, а у нас
здесь замечательно весело. Я всегда так
танцую, что потом долго болят ноги.
Часто ходим в Институт права (они наши
шефы). У них всегда оркестр. Вот и
сегодня идём туда. А завтра вечер в
школе. А ты где будешь справлять Новый
год? Смотри проводи веселей. У меня
никогда не бывает недостатка в
партнёрах, и я никогда не пропускаю ни
одного танца. Только с мальчиками я
танцую редко – стыдно.
Недавно здесь была ужасная пурга. Я как
раз шла в школу с одним мальчиком, как
вдруг налетел ветер, закружил снег. Мы
побежали, но до школы было далеко.
Пришлось забежать в подворотню и немного
подождать. Пурга свирепствовала
по-прежнему. Мы боялись опоздать в школу
и опять побежали. В двух шагах ничего не
было видно. Нам пришлось взяться за
руки. Ветер бил в лицо с такой силой,
что приходилось идти спиной вперёд. Шли
и смеялись. В школу пришли все в снегу.
После такой встряски настроение было
прекрасное.
Сегодня первый день каникул. Вчера
вечером мы своей компанией ходили в
кино. Смотрели «Вратарь республики».
Хорошая вещь. 4 января иду в театр
(Всеволода Мейерхольда) на «Горе уму». С
5-го по 11-е я и ещё три человека (две
девочки и два мальчика) поедем под
Москву в дом отдыха.
Ты, конечно, слыхала, что недавно умер
Николай Островский. Мы ходили смотреть
его в гробу. Он умер тридцати двух лет.
Ты читала его книгу «Как закалялась
сталь»? Если нет, то прочти.
Замечательная.
Вот проснулась Верочка и сейчас заорёт.
Она у нас хорошая, и её все любят.
Смеётся здорово, как будто понимает
что-нибудь.
В школе у меня много подруг, но больше
всего дружу с Леной Гершман, с ней и
сижу.
Дома мы устраиваем ёлку. Наделали
игрушек, купили свечей целых двадцать
пять штук, бус, блестящих шаров и т.п.
Будем также на ёлке у Стеллы и Ирмы –
наших двоюродных сестрёнок.
Мне сшили очень хорошенькое синенькое
платье с белым воротничком и белым
поясом. Сегодня я его надену. Купили на
высоких каблучках туфельки и ещё
чулочки. Теперь я уже считаюсь барышней.
Наша Леля больна экземой. Экзема
переходит уже на лицо. Она всё такая же
худая.
Настюша, как получишь письмо, немедленно
пиши ответ.
Целую тебя несчётное число раз. Всего
хорошего.
Нина.
Продолжение дневника читайте в
следующем выпуске.