К сожалению, дневниковое наследие этих
двух замечательных людей, многое
сделавших для науки, ещё далеко не в
полной мере стало достоянием
общественности. Тому есть ряд
субъективных причин. В настоящее время
опубликована лишь незначительная часть
их дневников, так сказать, выдержки из
них, но которые уже представляют
собой значительную ценность не только в
сфере дневниковедения, но, прежде всего,
в области философского осмысления жизни,
природы и человеческой сущности.
Обнадёживает, однако, то, что сейчас
ведётся работа специалистами по
подготовке к изданию более полных версий
дневников.
Личная жизнь братьев Вавиловых столь же
драматична, как плодотворна по своему
содержанию их общественная деятельность
и научная работа. Талант и жажда знаний,
многогранность интересов и непреодолимая
тяга к наукам, всё прекрасное, созданное
человеческим гением, было им близко и
дорого.
Из дневника Николая Вавилова:
«Хочу страстно науки. Люблю её. В
ней цель жизни. В ней одной можно
испытывать энтузиазм. Верую в ея
будущее. Знать, обнимать разумом целость
явлений, комбинировать их в стройные
гармоническия системы, пользоваться ими
для разрешения мировых загадок и
применять к улучшению жизни на земле –
это значит прожить хорошо, удовлетворить
себя».
(5 октября 1907 г.)
Чёткая, ясная, хорошо сформулированная
предустановка в начале большого пути. И,
как естественный результат, мы наблюдаем
жизнь великого учёного, внёсшего
огромный вклад в развитие отечественной
и мировой науки, основоположника
эволюционной генетики и селекции
сельскохозяйственных культур.
Из дневника Сергея Вавилова:
«Я благодарен прожитым 49 годам за
то, что я узнал настоящее, подлинное
величие искусства. Я видел и понял
Пестумские храмы, Св. Петра, Джорджоне,
Леонардо, я слышал и понял Баха,
Россини, Моцарта, Бетховена, я знаю
Пушкина, Гёте, Тютчева, я знаю Рим и
Петербург, Микеланджело и безголовую
римскую Венеру. Когда вспоминаешь об
этом, - тихая радость и
удовлетворённость, как ни от чего
другого».
(26 марта 1940 г.)
Когда-то и он, вчерашний студент, прошёл
по пыльным дорогам войны с томиком Гёте
в кармане и всепоглощающей жаждой
Познания.
Что подвигает людьми в их столь
неординарных пристрастиях, не являющихся
условиями физического благополучия и
выживания? Дар Божий, генетическая
наследственность, одержимость, или
Духовность, отпущенная сверху, или
культивируемая изнутри? Какие внутренние
порывы и устремления человека формируют
в нём Личность?
«Прочёл шестой раз «Войну и мир».
Толстого я могу назвать великим.
Пушкиным, Достоевским я доволен, а
Толстого читаю шестой раз, и ещё буду
читать. Одолел всю математику».
(Из дневника Сергея Вавилова. 20
апреля 1910 г.)
Книги, одни только книги! И ничего
вокруг, кроме книг…
«Если бы не было книг – жить бы
почти не стоило бы. Книга лучше музыки,
живописи, любви и вообще жизни. ………… Вот
умрёшь, и половина твоих книг окажется
тобой не прочтена».
(Из
дневника Сергея Вавилова. 16 июня 1914
г.)
Юношеская непосредственность - скажем
мы? Но и через 30 лет с лишним,
переживая утраты, разочарования и
физическую усталость, без жеманства и
напущенной важности, он с любовью пишет
о них:
«Книги, замечательные книги. Как
жалко, что с ними, умирая, придётся
расстаться».
(13 мая 1945 г.)
В жизни братьев Вавиловых, как в капле
воды, отразилась судьба страны, история
первой половины 20 века. И личные
дневники их стали носителями информации,
физической памятью этой эпохи, зеркалом
творившегося в стране безобразия.
Натруженная рука красного палача
смертельной хваткой достала Николая
Вавилова, когда тот был в самом расцвете
творческих сил, отняла и выбросила на
свалку плоды его многолетних трудов, а
что-то и попросту уничтожила. Как пишет
Г. А. Савина в статье «Чистые линии»,
посвящённой дневниковым записям Н. Е.
Вернадского в отношении Н. Вавилова,
«…два грузовика личных вещей и
документов Вавилова, изъятых на его
ленинградской квартире после ареста,
были преданы огню. Остаётся гадать,
сколько законченных и незаконченных
работ, статей и замыслов навсегда выпало
из научного обращения, сколько писем,
набросков и заметок всегда будет
недоставать при любой попытке воссоздать
образ учёного, мир его идей и
увлечений».
Так закалялась сталь… Так Советская
власть проводила социалистическую
селекцию своего народа, современную
инквизицию, выковывая из этой стали
оловянных солдатиков «светлого
коммунистического будущего», зомби,
маниакальных фанатиков и убийц,
послушных исполнителей изуверской воли
своих вождей – государственных
преступников, достойных виселицы.
Можно соглашаться или отвергать
«философию старческой усталости жить» -
синдром старения прослеживается во
многих записях Сергея Вавилова в
последние годы жизни – но объяснить это
и понять не мудрено. Потеря близких (в
том числе и брата Николая), мировая
гуманитарная катастрофа (что это для
человека, которому судьбы мира – не
пустой звук), подсознательное, а может
быть, и осознанное (мы пока не знаем)
разочарование в декларируемых ценностях
Советской власти и рабоче-крестьянского
государства, на поверку оказавшихся
ложными, невозможность посвятить всего
себя, без остатка, любимому делу –
служению науке, - неизвестно ещё, кем бы
стали мы, доведись нам пережить такое…
Завершая одну из тетрадей, Сергей
Вавилов пишет:
«Кончается книга…
Замена убегающей памяти. Жалкий
призрак надежды поймать уходящее.
Если книжку не сожгут, не выбросят,
не изорвут, и она дойдёт до человека с
душой и умом - он, наверное, кое-что
поймёт относительно трагедии
человеческого сознания.
Книга вышла страшная. Книга смертей.
Умерли самые близкие: мать, сестра и,
наконец, самое страшное – Николай.
Застрелился Д. С. Рождественский, умер
П. П. Лазарев. Война, Ленинградский ад,
внутреннее опустошение, смертельные
холодные просторы. Полное замирание
желания жить. Остались только Олюшка да
Виктор. Начинал книгу совсем иначе.
Вышла – траурная книга».
(14 ноября 1943 г.)
Есть у больших людей какая-то фатальная
предрасположенность (или талант
предвидения) к пророчеству собственной
жизни.
«Вчера мне исполнилось 20 лет. Треть
жизни, по крайней мере, прожита».
(12 марта 1911 г.)
А умер он через 40. Что это? –
Совпадение, синдром пророка,
свойственный великим людям, или
установка на самопрограммирование,
доступная далеко не каждому смертному?
О значении личного дневника Сергей
Вавилов пишет не раз.
«Благодарю Бога за то, что веду
дневник. Каждый день, на сон грядущий
можно опомниться, умерить восторги и
укротить печали. Жизнь каждого дня –
хаотично разбросана на
«экспериментальные точки», но вот берёшь
лекало и проводишь между ними, этими
точками, стройную кривую, хаос точек
пропадает, и становится ясно и спокойно
на душе. Дневник – лекало».
(25 мая 1916 г.)
Но вот, красной нитью на ниве
дневниковедения, уже разменяв шестой
десяток, всё тот же вопрос, набивший
оскомину, но для каждого из нас,
посвятивших бесчисленные часы и
бессонные ночи совсем необязательным
дневникам: зачем?
«Дневники, записи вёл почти
непрерывно лет с 15-ти, правда, с
перерывами. Зачем? По-видимому,
бессознательная попытка осуществить…
построение Хеопсовой пирамиды в
микромасштабе
Сейчас это больше условный рефлекс.
Привык. Польза некоторая: иногда можно
на себя оглянуться».
(1 января 1946 г.)
Есть в этом что-то всегда незаконченное,
условное, недоговорённое. Но разве для
того мы задаём себе этот вопрос:
«Зачем?», - чтобы раз и навсегда найти
на него однозначный ответ? Не
значительно ли более важен для нас сам
факт его постановки, факт, определяющий
уровень нашего самосознания,
стимулирующий к поиску Истины и
Духовному Развитию?
Из дневника Николая Вавилова:
«Простится всё тебе, чего не мог ты
сделать, то же не простится, что не
восхотел; а я хочу, страстно желаю
сделать что-нибудь, оправдать своё
существование на земле, отдать долг – за
всю сумму энергии, потраченной на меня».
(8 декабря 1910 г.)
Что может быть более актуально для того,
кто вознамерился эволюционировать в
своём человеческом качестве, а не вечно
коснеть, безвозмездно пользуясь жалкими
подачками судьбы?
Мы говорим: «Богу – богово, кесарю –
кесарево», - заранее оправдывая свою
лень и бездействие, подписываем себе
приговор посредственности. Но ведь смысл
жизни не в том, чтобы достичь каких-то
номинальных результатов, раз и навсегда
выбранных целей. А в том, чтобы к этим
целям идти, культивировать в себе
Личность, совершенствоваться в своём
существе, в приближении к Идеалу!
«В общем,
наши воззрения таковы. Богов и
сверхъестественного ничего нет.
Абсолютов, абсолютных истин не
существует. Сущности вещей мы не
постигнем. И глупо, было бы, к этому
стремиться. Истина – только истина на
сегодняшний день, не более того. Во всех
суждениях необходимо помнить, что ты
человек,
homo sapiens.
Реагируя на вещи, только и постигаешь
их. Вне тебя, вернее кроме связи меня и
мира, ничего я не знаю. Мир как таковой,
я – как личность абсолютная, - этого
ничего нет. Есть наши ощущения. Более
ничего. Причинности как таковой, как её
понимали до сих пор, т.е. причины
абсолюта нет, и не надо, бесполезно».
(Николай Вавилов. 31 декабря 1908
г.)
– Написано ровно сто лет назад.
И мы видим, ощущаем вживую ту извечную
органическую связь, которая передаётся
между близкими людьми на уровне
подсознания, генетического наследования
данных, чувствуем, как перекликается эта
Истина, кровь, плоть и Разум, в едином
целом: братьях Вавиловых.
«Мысль об эволюции мира –
единственное абсолютное, за что ещё
можно держаться сознанием. Остальное
рассыпается в прах, случайно и не
нужно».
(Сергей Вавилов. 30 августа 1941 г.)
